Проект регионального общественного движения "Культура и Здоровье"

Порнография: от мифологии и психопатологии к искусству

Несмотря на тысячелетнюю историю порнографии, сущность этого феномена в искусствоведении и сексологии осталась малоизученной. Дело в том, что со времен инквизиции порнография воспринималась как антиобщественное явление, оскорбляющее и развращающее человека, созданного по образу и подобию Бога. Даже после сексуальной революции в США и странах Европы в 60-70-х годах ХХ века оценочное отношение к порнографии изменилось мало, несмотря на ее частичную легализацию в большинстве стран Запада. После развала СССР аналогичные процессы произошли на большей части постсоветского пространства, хотя законодательные ограничения сохранились в уголовном праве России, Украины, Беларуси и других стран. Более того, борьба с порнографией все больше становится козырной картой малоуспешных политиков в период парламентских выборов и адресных политических кампаний. Единый взгляд на феномен порнографии отсутствует даже в среде специалистов: юристы склонны трактовать ее как деликт, искусствоведы – как суррогатное искусство, а психиатры – как психопатологическое творчество или бизнес, ориентированный на аномального потребителя. Не меньшие споры вызывает обсуждение последствий распространения порнографии в современном обществе. Демократически ориентированная общественность усматривает в порнографии право на бесцензурное потребление информации, в то время как политические и клерикальные радикалы обвиняют ее в росте разводов и проституции, снижении рождаемости и провокации сексуального насилия, в том числе – в отношении детей. Таким образом, феномен порнографии имеет непосредственное отношение, как к психопатологии, так и нетрадиционным видам искусства, что позволяет использовать ее в качестве модели для анализа отношений между этими видами нестандартной творческой деятельности.

 

1. Феномен порнографии в цивилизации.
Согласно традиционным взглядам порнография и эротика представляют собой две край­них позиции, отражающие диалектическое единство и борьбу противоположностей в диапазоне от низменного (животного) плотского до возвышенного ду­ховного изображения сексуальности. Однако при ближайшем рассмотрении этой проблемы она оказывается отнюдь не так проста, и в философском, и практическом плане, как представляется издалека. Первоначаль­но термин «порнография» упоминается в древнеримских источниках для обозначения рассказов, предвосхищав­ших половые сношения, исполнителями эротических тан­цев, то есть профессиональными актерами, вводившими молодоженов в «мир любви». При этом, стихийные «жрецы любви» принад­лежали к тогдашней элите. Другой версией происхождения понятия «порнография» является обычай оставлять на стенах лупонариев – тогдашних «домов терпимости» отзывы клиентов о профессиональном мастерстве и преимуществах посещенных ими проституток.

 

С появлением иудейско-христианских моралистов, проповедующих духовную любовь, возвышав­ших целомудрие и воздержанность нравов, порнографию лишили образовательных функций. Более того, исходя из библейской концепции первородного греха, раннехристианские канонисты единым строем выступили против остатков идолопоклонничества, «растлевающих созданное по образу Божию». В IV веке, когда римский император Константин принял христианство, появились гражданские законы против еретиков, а в XIII веке возникла «милиция Христа» — прообраз инквизиции, активно боровшийся с сатанизмом и развратом. В XIII-XIX веках в странах западной Европы появляются законы о запрете непристойных изображений, в Англии устанавливаются викторианские нравы «моральной чистоты», пуританства и асексуальности.

 

В 1910, 1913 и 1923 годах состоялся ряд международных конференций, которые признали распространение порнографии международным преступлением и обязали европейские стране повсеместно бороться с ней. Учитывая общественную опасность порнографии, 12.09.1923 г. в Женеве была принята международная конвенция "О борьбе с распространением и торговлей порнографическими изделиями", к которой 08.07.1935 г. присоединился СССР. В соответствии с конвенцией в СССР был издан общесоюзный Закон "Об ответственности за изготовление, хранение, рекламирование порнографических изделий, изображений и иных предметов и за торговлю ими". После этого уголовные кодексы всех республик были дополнены самостоятельными статьями о порнографии, которые воспроизвели, по существу, текст Закона с санкцией в виде лишения свободы сроком до 5 лет и с тех пор не подвергались существенным изменениям.

 

Эта ситуация в международном праве сохранялась вплоть до сексуальной революции, развернувшейся в странах Запада после Второй Мировой войны. Однако, несмотря на все запреты, произведения, содержащие яркие чувственные описания любовных похождений, начиная с XVIII века, периодически появлялись в свет и вызывали бурные дискуссии современников.  Так, изрядно подзабытый термин «порнография» возродился в XVIII веке после появления во Франции книги Ретиф де ла Бретонна "Порнограф, или Размышление порядочного человека об истинной безнравственности проституции". В книге затрагивались вопросы, ранее считавшиеся в обществе неприличными, поэтому её название стало нарицательным понятием непристойности, связанной с сексуальностью. К порнографии стали относить литературные произведения, а также изображения, предназначенные для чувственного возбуждения человека. Например, в Париже большое распространение получили так называемые "французские открытки" — графические произведения с сюжетами на сексуальные темы. К порнографическим сочинениям была отнесена современниками изданная в Англии в 1749 г. книга Дж. Клиланда "Воспоминания любительницы наслаждений" — иллюстрированный роман о похождениях проститутки. Слово «порнография» стало относиться к описанию поведения и манер проституток и их клиентов, а затем — к непристойному и нецеломудренному изображению половых отношений в литературе и искусстве в целом. Более того, постепенно в это понятие оказались включены явления и предметы, весьма условно связанные с сексом  (например, нецензурная брань, малоэстетические изображения, некоторые физиологические материалы и другие явления, оскорбляющие «общепринятые каноны благопристойности»). Хотя у некоторых народов непристойным является публичное поглощение пищи, а верхом не­пристойности — съесть все, что по­ставили перед гостем. В викторианскую эпоху в Англии порнография сурово порицалась пуританским обществом, но, несмотря на это (а возможно, именно поэтому) пережила подлинный расцвет. В 1834 г. в Лондоне на Холивей стрит существовало 57 магазинов, торговавших порнографическими предметами и изданиями. К порнографии стали причислять литературные произведения, натуралистично описывающие различные сексуальные отклонения. В борьбе за общественную нравственность моралисты XIX века заодно подвергли осуждению и цензурным запретам как порнографические литературные произведения античности — "Дафнис и Хлоя" Лонга, "Наука любви" Овидия, стихотворения Петрония, Сенеки, а также книги Вольтера и Рабле, А. Франса и У. Уитмена. Был запрещен показ и репродуцирование многих классических произведений изобразительного искусства, преимущественно античного. Правда, с течением времени пуританская жёсткость оценок пошла на убыль, были пересмотрены критерии оценок многих произведений искусства, ранее считавшихся порнографическими, были признаны эротическими, например, произведения литературы и искусства античности, ряд новелл из "Декамерона" Боккаччо, картины Ф. Буше и некоторые  другие.

 

Сама порнография в понимании ее сущности на каждом этапе развития общества никогда не исчезала полностью, меняя свои формы и приспосабливаясь к новым общественным запросам. Так, совсем недавно при инвентаризации  института Арктики в Копенгагене обнаружились негативы и фотографии двух датских экспедиций на  Зеленый остров, проведенных в 1884–1885 и 1906–1908 годах. Снимки оказались типичными порнографическими открытками, на которых  были запечатлены молодые обнаженные гренландки, сфотографированные на фоне северной природы, так как многие полярные исследователи подрабатывали тем, что снимали во время экспедиций обнаженных эскимосок и продавали потом эти фотографии в Дании под видом этнографических снимков. Архивные кадры показывают, что сюжеты были отрежиссированы заранее. Модели сфотографированы в позах, до которых они сами вряд могли бы додуматься. В «коллекции» института Арктики присутствовали и малолетние модели, причем эти открытки удавалось продавать в обход царивших в Дании конца XIX – начала XX веков строгих законов, защищавших общественную мораль. По мнению противников «датского империализма», это можно считать очередным свидетельством того, что сто лет назад в метрополии эскимосов за людей не считали и потому открытки легко прошли рогатки цензуры. 

            

Этимологически порнография (греч. pornos — развратник + grapho — пишу), это непристойное, вульгарно-натуралистическое, циничное изображение или словесное описание полового акта или половых органов, имеющее целью вызвать нездоровое сексуальное возбуждение у зрителя или слушателя. Справедливости ради следует сказать, что в российском законодательстве определение порнографии появилось только в 2010 году в законопроекте о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию. Каких либо революционных инноваций это определение не содержит и представляет простой «перепев» в духе советской риторики. Дословно порнография определяется как: «информация порнографического характера — информация, представляемая в виде натуралистических изображения или описания половых органов человека и (или) полового сношения либо сопоставимого с половым сношением действия сексуального характера, в том числе такого действия, совершаемого в отношении животного».  Нет нужды доказывать, что законодатель крайне плохо понимает феномен порнографии, критерии ее натуралистичности, уравнивает ее с какими-то необъяснимыми, но сопоставимыми действиями сексуального характера, да еще зачем-то сходу приплетает сюда и животных. Закон вступает в силу с 1 сентября 2012 года и сулит потянуть за собой хвост громких скандалов.

 

Надо сказать, что критерий натуралистичности порнографии неплохо работал в 60-х годах ХХ века в энциклопедических словарях и комментариях к Уголовному Кодексу.  Естественно, что в это время любое изображение наготы почти автоматически попадало под это определение и никакого диссонанса в правоохранительную практику не вносило. Отечественная порнография того времени была преимущественно черно-белой, отличалась крайне низким качеством и никаких эмоциональных реакций, кроме омерзения, у нормального человека не вызывала. Киноаппаратура в те годы была очень редким и недешевым удовольствием, съемка и обработка пленки требовала серьезных навыков, да и массово демонстрировать любительское кино было попросту негде.  Ситуация коренным образом изменилась с появлением видеомагнитофонов, позволяющих легко воспроизводить запись на экране обычного телевизора. Начавшийся на Западе видеобум легко преодолел «железный занавес», видеофильмы и аппаратура рекой хлынули в СССР, тем более что таможенные посты вплоть до конца ХХ века не были оборудованы аппаратурой для просмотра перемещаемых через границу видеоматериалов.   

    

Подпольно снимаемое и демонстрируемое немое “холостяцкое” порно отсчитывает свое рождение с момента изобретения самого кинематографа. В примитивной анонимной форме оно получило особенно широкое распространение в 20-30-е годы, причем первые порнофильмы демонстрировались в закрытых мужских клубах под видом этнографических материалов. По мнению известного киноведа Линды Уильямс (1992), в начале 60-х первая порнографическая кинопродукция легализовалась в виде “художественных” лент. В частности, в Соединенных Штатах первыми порнофильмами, предназначенными для широкой публики, стали документальные картины  об  осуществившейся в 1968 году в Дании легализации порнографии — “Сексуальная свобода в Дании” (1970) и “Цензура в Дании: новый подход” (1970). Американская публика, которая ни в коем случае не позволила бы смотреть порно в клубной обстановке, с легким сердцем сидела в кинозале, полагая, что всего лишь расширяет познания в области сексуальной культуры другой страны. Таким же образом вся новая волна вульгарной порнографии конца 60-х — начала 70-х явилась не просто плодом сексуальной революции, а сливалась с общей познавательной потребностью, резко расширившей свои горизонты в области проблем пола. Конечно, обилие хлынувших на экраны фильмов вряд ли могло серьезно восприниматься как материал для научного осмысления сексуальной практики. Однако такие названия, как “Истории болезни из коллекции Краффт-Эбинга” (1971), несомненно, подтверждают отмеченный Мишелем Фуко факт растущего преобладания scientia sexualis (наука о сексе) над чисто эстетической или сугубо чувственной стороной ars erotica (наука о любви). Другими словами, в переходе от подпольного к легальному порно существенную роль сыграл научный “сексуальный дискурс”, позволяющий высветить некие сокровенные тайны пола. Ключевым моментом возникновения  порно-бизнеса становится превращение сексуального удовольствия в товар и его фетишизация. В “холостяцком” кино сексуальное удовлетворение материализировалось крупным планом соития, терминологически обозначенным в  порнографии, как “мясо”. Новые подходы к сексуальности вызвали к жизни и новое понимание плотского наслаждения. В связи с этим возникла новая условность его выражения в виде зримой эякуляции и препарированного оргазма. Чтобы продемонстрировать материальное подтверждение своего удовлетворения, исполнитель должен прервать тактильную связь с гениталиями партнерши и показать семяизвержение. Эта условность заставляет зрителя поверить, что для женщины визуальное удовольствие превыше осязательного. Вместе с тем совершенно очевидно, что это уход от прямого соития и одиночное визуальное наслаждение мужчины — как исполнителя и как зрителя.

 

Появление в СССР первых западных порнофильмов вызвало ответные меры правоохранительных органов. По всей стране начались рейды отрядов милиции по квартирам владельцев видеотехники, особенно демонстрирующих видеофильмы на возмездной основе. С целью доказательства распространения порнографии во время рейда отключался свет в подъезде, кассета с фильмом застревала в магнитофоне, тогда оперативная бригада врывалась в квартиру и извлекала кассету из устройства в присутствии понятых. Одновременно были заведены сотни и тысячи уголовных дел, но судебная система столкнулась с несовершенством процедуры экспертизы порнографии. Во-первых, было совершенно не ясно, кто мог провести подобную экспертизу, во-вторых, оставались неясными сами критерии порнографии. Изначально, то есть в начале 80-х годов, эти функции были поручены Всесоюзному научно-методическому центру по вопросам сексопатологии. Огромный массив видеоматериалов просматривался в режиме ускоренной перемотки магнитной ленты до первой сексуальной сцены. Дальнейший просмотр терял всякий смысл, так как фиксация такой сцены автоматически влекла заключение экспертов о наличии порнографического содержания. По результатам таких скоротечных экспертиз составлялись списки порнографических фильмов, которые рассылались органами прокуратуры на места. Эта практика привела к массовому осуждению владельцев видеотехники за показ третьим лицам, включая членов семьи, фильмов, которые в других странах признавались эротическими и имели свободной хождение в обществе. Ситуация резко усложнилась в 1986 году после начала М.Горбачевым экономических реформ и массового открытия кооперативов. В стране практически одновременно возникли тысячи видеосалонов, где открыто демонстрировались известные эротические фильмы «История «О», «Греческая смоковница», «Калигула», которые еще недавно признавались порнографическими. Самыми печальными эти времена были для тех, кто продолжал отбывать наказание за распространение порнографии, и уныло наблюдал из-за тюремных решеток за процветанием видеобизнеса в промышленном масштабе.

 

В 1988 году группой искусствоведов под руководством В. Борева были составлено и распространено по каналам Генпрокуратуры методическое письмо о проведении экспертизы порнографии. В нем нашли отражение некоторые факты, которые делали порнографию маловероятной при наличии выходных данных видеофильма, привлечении к съемкам известных актеров, наличии сюжета и других атрибутов художественности. Таким образом на первых порах был реабилитирован ряд эротических фильмов, но в дальнейшем ситуация осложнилась в связи с распадом СССР, изданием в новой России законов о свободной торговле и о печати. В последнем впервые в отечественной истории были узаконены так называемые эротические СМИ, которые по определению были в целом (почти полностью) и систематически (в каждом выпуске) посвящены этой теме и эксплуатировали интерес к сексу. Лучшего определения для порнографии было трудно придумать и часть ее, так называемая «мягкая порнография», немедленно легализовалась под этой маркой. В продаже немедленно появились всемирно известные журналы «Плейбой», «Пентхауз», «Хастлер», «Кэтс», «Лео» и другие. В отличие от других изданий, эротические и рекламные СМИ не освобождались от налогов, но от желающих издавать их не было отбоя. Одновременно воспрянул и видеорынок, который моментально насытился видеоприложениями к данным журналам. Одномоментно возникла сеть магазинов «Интим», где эти журналы и стали преимущественно продаваться. Эта «сексуальная революция сверху», сопровождавшаяся легализацией стриптиза, секса по телефону, массажных салонов, бюро знакомств для сексуального партнерства, эскорт-служб, появлением в аптеках стимуляторов сексуальности, эротических телеканалов и передач в свободном эфире полностью изменили отношение общества к сексу и материалам сексуального характера. В новых условиях искусствоведческая экспертиза порнографии оказалась совершенно беспомощной и даже деструктивной. Правоохранительная практика в отношении распространения порнографических материалов часто сводилась к контрольной закупке экземпляра эротического издания, проведения его моментальной (в течение часа) предварительной экспертизы,  а затем к возбуждению уголовного дела и аресту тиража без ясной судебной перспективы, либо к полюбовному соглашению с хозяйствующим субъектом. К тому же, возродившаяся в стране новая негосударственная адвокатура достаточно быстро разобралась в несовершенстве старого определения порнографии. В новом свете стало понятно, что все традиционные характеристики порнографии (непристойное, вульгарно-натуралистическое, циничное) носят оценочный, вкусовой характер. Иными словами. То, что одним людям кажется вульгарным, другие находят занятным и любопытным. Один из первых производителей отечественного гей-порно одел исполнителей полового акта в клоунские колпаки, отчего все это зрелище приобрело совершенно неестественный, то есть не натуралистический характер, другой довел подобную сцену до полного абсурда, повязав порноактеру бант на половой член, отчего она приобрела черты комедии и больше веселила, чем возбуждала любого зрителя.

 

 Это форменное издевательство над экспертами и правосудием особенно ясно проступило в определении цели порнографии – вызывать нездоровое сексуальное возбуждение. Совершенно очевидно, что нездоровое сексуальное возбуждение может возникнуть только у психически нездорового человека, но ведь никто не производит порнографию для демонстрации ее в психиатрических клиниках. С другой стороны здоровое сексуальное возбуждение в юности вызывает все, что имеет малейшее отношение к сексу, а в преклонном возрасте даже самая отпетая порнография воспринимается вполне индифферентно. Тем более, что в суде это установить невозможно. Джеймс Джойс замечал, что порнография возбужда­ет сексуальные импульсы и нечистоплотные, похотли­вые мысли, а религиозные ортодоксы, считая порнографией все, что пробуждает эротические чувства, доходили до обвинения женщины в ее физиологических особенно­стях, требуя рассматривать соблазнительные части ее тела как порнографию.                     

 

Другим криминологическим феноменом порнографии является «преступление без жертвы». За все постсоветские годы с жалобой в суд, что одноразовый просмотр порнографии сделал из него гея и сорвал предстоящую женитьбу, обратился всего один скандальный журналист, который впоследствии оказался постоянным клиентом психбольницы. Дела о порнографии осложняются еще и тем, что порнодельцы в судах совершенно искренне признаются в том, что производили эту продукцию с целью наживы, то есть извлечения прибыли, а не с целью бесплатного нездорового сексуального возбуждения потребителей порнопродукции. Но даже если суд руководствуется общепринятым определением порнографии, он обязан установить применимость к данному случаю каждой характеристики порнографии. По делам писателей В. Сорокина и К.Воробьева прошли десятки заседаний и лингвистических экспертиз, и к чести судов, дело закончилось ничем, ибо нельзя осудить творца за самый нелепый художественный вымысел и признать похождения литературных персонажей натуралистическими.  В итоге, осужденными оказывались только те авторы, кто признал факт нарушения закона и почему-то согласился с решением суда. Кроме того, порнография традиционно относится к суррогатным видам искусства в рамках «антикультуры», а границы этих понятий постоянно меняются. В практике чем больше различных экспертиз возникает по какому-либо случаю, тем меньше шансов установить хоть какую-то истину.

 

Если эротическое искусство изображает человека во всём богатстве его переживаний, то порнография, с формальной точки зрения, обезличивает сексуальность, сводя её к бесконечным половым актам, демонстрируемым зрителям в мельчайших технических деталях и физиологических подробностях. К порнографии, правда, не относятся издания публицистического, научно-просветительского и медицинского характера, в том числе содержащие в качестве иллюстраций воспроизведения коитальных позиций. Наибольший вклад в окультуривание порнографии связан с развитием Интернета, так как порнография постепенно переселилась в относительно безопасное место во Всемирной сети. Одновременно мягчилась риторика в отношении вреда, наносимого порнографией. Американский сексолог Б. Зилбергелд утверждает, что порнография может помочь избежать половой монотонности в супружеской жизни. При опросе в США в 1981 г. 92% мужчин и 72% женщин ответили, что пользуются порнографией для полового возбуждения. Что же касается "жёсткого" порно, то ряд исследований, проведённых в Великобритании, Канаде, США, Австралии, Дании, Бельгии, показали, что просмотр даже коротких видеосюжетов с насильственной порнографией вызывает у некоторых зрителей хотя и непродолжительное, но явное смешение взглядов по поводу сексуальной агрессивности, они начинают занижать степень страданий жертвы. А регулярный просмотр "жёсткой" порнографии вызывает у некоторых дискордантных личностей смешение нравственных ценностей и может стать фактором, провоцирующим сексуальную преступность. Наиболее уязвимой группой в социальной структуре общества в этом плане являются подростки, причём, как правило, с различными аномалиями характера (психопатиями, патохарактерологическим развитием, отдельными акцентуациями характера). Присущие этому возрасту особенности (острый интерес к сексу, лёгкая половая возбудимость, отсутствие "тормозов", импульсивность и неумение прогнозировать последствия своих поступков) могут привести, при воздействии определённых провоцирующих факторов, к криминогенному поведению. Поэтому во всех цивилизованных странах подростки не допускаются в секс-шопы и порновидеосалоны. К порнографическим предметам до 1991 года относились изделия, предназначенные для сексуального удовлетворения их владельцев (вибромассажеры, искусственные фаллосы, надувные куклы). В настоящее время признано, что это предметы гигиенического характера и предназначения, хотя дискуссии о целесообразности использования механоэротики в непрофессиональной среде продолжаются до сих пор.

 

Сегодня порнография переживает очередную метаморфозу, она пытается найти себя в 3D-технологиях и анимации. Ранее умерла литературная порнография, исчерпав себя как жанр. Сегодня под аналогичной угрозой оказалась кинопорнография в связи с приходом в этот жанр мастеров «большого» кинематографа. Покойный Стэнли Кубрик, распространявший в процессе съемок "Широко закрытых глаз" слухи о том, что давно мечтал снять качественный порнофильм с хорошими актерами, в итоге всех обманул. А вот Ларс фон Триер оказался не столь милосердным. Он придумал пост-порнографию — танец предварительно умерщвленного им жанра в темноте прозекторской. За ним последовали и остальные режиссеры. "Идиоты", "Трахни меня", "Романс Х" или свежая "Пианистка" на первый взгляд действительно снабжают нас порносценами. Но настоящего порно в них нет. Половой акт показывается либо холодно-отстраненно, либо вообще как нечто неприятное, что убивает саму идею порнографии — доставлять удовольствие. Движение эрегированного пениса в вагине — это не порнография, это медицина. Большое кино показывает голых мужчин и женщин, но не может, ни создать шедевра, ни разжечь похоть, ни заработать денег. Если абстрагироваться от утомительной дискуссии о том, хорошо это или плохо — снимать, распространять и смотреть порнографию, — останется одна очень простая мысль: порнография является одним из самых честных жанров искусства. То есть настолько честным, что даже перестает, собственно, быть искусством, хотя многие на "этом" зарабатывают деньги. У порнографии нет никаких других функций, но коммерческое кино тоже зарабатывает деньги, давно прогнивший артхаус зарабатывает деньги и любители хотят зарабатывать деньги. Иногда все они пытаются как-то воздействовать на мысли и чувства потребителей, но в какой мере это вызвано желанием заработать денег, а в какой — желанием действительно поговорить о мыслях и чувствах, не всегда понятно. Зато порнография не лжет. Она не создает новых потребностей, не изобретает имиджи, не спекулирует на желании людей казаться лучше. Порнография апеллирует к низменным инстинктам и первобытным силам. В этом плане она имеет такое же отношение к искусству, как магический танец шамана. Порнографы давно снискали себе репутацию диссидентов и борцов за свободу. Началось это в конце шестидесятых, хотя история порнографии не намного короче истории кино в целом. Достаточно вспомнить фильм Милоша Формана «Народ против Ларри Флинта». Просто если раньше в порнофильмах было что-то пришибленное, то теперь у порнографов появилась своя идеология, свой кураж и свобода самовыражения.

 

Некоторые сексологи утверждают, что порно нейтрализует отклоняющиеся от нормы сексуальные интересы. Так, в материалах Датского судебного медицинского совета указывается, что люди, страдающие половыми неврозами и робостью, излечиваются путем чтения порнографической литера­туры. Другие, страдающие страхом сексуальных контактов, обнаруживают типичную аддикцию, то есть зависимость. Подобно боязливым подросткам, которые непрерывно играют в «стрелялки» и сокрушают виртуальных монстров, эти лица смотрят порнографию для ликвидации этих страхов. Порнография уменьшает опасность возникновения сексуальных преступлений или явно аморального пове­дения путем разжигания сексуальных фантазий и удов­летворения их в воображении. Она же помогает легче знакомиться людям, не имеющим сексуального опыта, и служит суррогатом нормальной половой деятельности при ее вынужденном отсутствии. Таким образом, в ней присутствуют как отрицатель­ные, так и положительные моменты, исключающие огульное охаивание или идеализацию порнографии.

 

Неудивительно поэтому то, что в научной и законо­дательной сфере,  связанной с определением понятия «порнография» царит хаос. А. Гольдштейн в своем известном исследовании «Место порнографии» делает закономерный вывод: «Проблема порнографии заключается в том, что никто в действи­тельности не знает, что это такое, никто не может про­вести грань, отделяющую порнографию от других форм изображения». В истории порнографии чрезвычайно популярны ссылки на А. Стюарта, судью Верховного суда США, который дал весьма показательный ответ на этот во­прос: «Я не знаю, как определить её (порнографию), я лишь узнаю её, когда вижу».

 

Законодательная практика в США, стране наиболее развитого производства и потребления порнографии последние десятилетия непрерывно меняется. В одном из прежних законов о порнографии в штате Массачусетс порнография определялась как: «Мастурбация, естественный половой акт или его имитация, различные половые извращения, любое пуб­личное прикосновение к мужским или женским генита­лиям или ягодицам, половой акт, произведенный двумя или несколькими участниками, как разнополыми, так и представителями одного пола, а также между людьми и животными, любая непристойная демонстрация поло­вых органов, сексуальный садизм и садомазохизм. Пор­нографией принято считать демонстрацию завершенно­го полового акта, как в естественной, так и в извра­щенной форме».

 

В зарубежном законодательстве синонимом порнографии часто является непристой­ность. По уже упоминавшемуся и действующему до сих пор в Англии закону Кокберна, непристойностью считается «…публикация, до­минирующей характеристикой которой является чрез­мерное использование секса или секса и преступления, ужаса, жестокости, насилия». Непристойность регламентиру­ется статьями и Канадского уголовного кодекса. Верхов­ный Суд США определяет непристойность как триеди­ное понятие: а) действия, ведущие к развращению не­совершеннолетних; б) слова, выходящие за пределы литературного языка и служащие для определения по­ловых органов, полового акта и т. д.; в) публичная де­монстрация полового акта, производимая одним или не­сколькими партнерами, или демонстрация аналогичных фото- и видеофильмов. В других документах порнография определяется формулой «эрекция плюс пенетрация». Определение порнографии, данное британским ко­митетом по вопросам порнографии и непристойности, предполагает два признака: во-первых, порнография должна возбуждать аудиторию сексуально, во-вторых, она включает изображение сексуального материала: по­ловых органов, действий и позиций. При всем обилии подходов к порнографии, она в большинстве случаев выступает чем-то отвратным, низменным, недостойным, но не всегда криминальным. Л. Кларк считает, что порно­графия плоха тем, что изображает сексуальность как инструмент активного угнетения, феминистки видят вред порнографии в том, что она рассматривает женщину как сексуальный объект, а не как личность. У Г. Статнера порнография — нарушение частной жизни. По мне­нию В. Бернса, порнография уничтожает чувство стыда, связанного с сексом. А профессор Э. Хааг утверждает, что она возбуждает половые инстинкты в ущерб дру­гим, что может привести к насилию. Однако, все исследователи сходятся во мнении, что порногра­фия как явление — интересная и важная проблема, вол­нующая многих людей в разных странах. Отношение к порнографии поэтому рассматривается как показатель личных свобод и демократического развития общества в целом.

 

Одной из самых больших проблем в дискуссиях о связи порнографии с искусством является отсутствие непроходимых границ между порнографией и эротикой, берущей нача­ло в греческой мифологии. Эрот — греческий бог любви, посланник Афродиты, сын Афродиты и Ареса, внук Зевса и Геры, брат Антэрота, Фобоса, Деймоса и Гармонии, а также возлюбленный Психеи, изображался в образе златокудрого и златокрылого мальчика или в образе юноши. Зная, как много горя и бед принесет Эрот в мир, Зевс хотел, чтобы его умертвили еще при рождении, но Афродита скрыла сына в непроходимом лесу, где его вскормили своим молоком две свирепые львицы. Главный атрибут Эрота – золотой лук, из которого он посылает золотые стрелы, вызывающие любовь или убивающие ее. Как стрелок не уступает самому Аполлону и никто, включая богов, не защищен от его стрел, которые часто выступают в роли орудия наказания, вызывая  безответную любовь. Среди жертв Эрота – сам Аполлон.  Купидон (Амур) — римский бог любви, символ неотвратимости любви, плотской страсти и жизни после смерти. В переводе с латинского "Купидон" — "вожделение",  сын Венеры и Вулкана. В другом варианте — появился из золотого или серебряного яйца. Часто изображался с завязанными глазами, что символизировало случайность выбора его жертв. Подобно своей покровительнице Венере не прощает бесстрастия и игнорирования любви.  Эротическая мифология нашла живое воплощение в стольких жанрах искусства, что сегодня эротикой называют искусство, изображающее наго­ту. А. Форель считал, что в двадцатом веке она стала занимать видное место, так как достигла высокой степени развития. Согласно определениям толковых словарей, эро­тика (от греч, eros — любовь, страсть, erotike — уче­ние об Эросе) представляет все связанное с высшими чувствами, переживаниями, фантазиями на сексуальной почве, а также то, что их стимулирует.

 

Эротика, как одухотворенная человеческая сексуаль­ность, с точки зрения И. Кона, обладает положитель­ными качествами, так как помогает преодолевать выра­ботанную пуританским воспитанием немоту, увидеть как бы со стороны собственные сексуальные пережива­ния, научиться их более адекватному выражению. Воплощение сексуальных отношений людей в жиз­ни, литературе, искусстве, поэзии и эстетике, одухотво­ренное и возвышенное также называют эротикой. При­чем, нередко все синонимы в сфере чувственности: кра­сота, благопристойность, возвышенность, также имеют непо­средственное отношение к заложенному в человеке при­родному инстинкту продолжения рода, облагороженно­му и опоэтизированному как влечение души. Эротику называют одухотворенной человеческой сексуальностью. Красота есть создание любви, считали Пла­тон и Ч. Дарвин. В этом смысле, чем красивее предмет или явление, тем больше удовольствия он доставляет.

 

Нейробиологи из Университетского колледжа Лондона сделали интересное открытие. Они установили, что созерцание картин известных художников вызывает в человеке удивительные чувства. Работы таких великих мастеров, как, например, Констебль, Боттичелли, Тернер и Сезанн, доставляют такое же удовольствие, как чувство влюбленности — такие выводы сделала группа ученых под руководством Семира Зеки. Был проведен эксперимент с участием добровольцев. Мужчинам и женщинам демонстрировали полотна живописи и в это время проводили сканирование головного мозга. Оказалось, что во время созерцания картин происходит выброс гормона дофамина в кровь и активируются те же участки мозга, отвечающие за чувство удовольствия, что и во время влюбленности. Примечательно, что реакция у испытуемых появлялась практически незамедлительно. В эксперименте использовались картины «Рождение Венеры» Сандро Боттичелли, «Лягушатник» Клода Моне и «Собор в Солсбери» Джона Констебля.

 

Тем не менее, эротика, как и порнография, воздействует на фантазии потребителя и разжигает заложенные инстинктом чувства. Более того, эротика часто сопровождается более яркими и продолжительными переживаниями, чем самая натуралистическая порнография. Иными словами, аттрактивным, то есть манящим и завлекающим в порнографии является ее эротический контекст. Этот тезис влечет естественный вывод, что эротическое переживание рождается в сознании зрителя или слушателя, а не является имплицитным свойством материалов сексуального характера. Последние выступают в лучшем случаи как провокаторы сексуальных фантазий, а содержание и аранжировка этих фантазий в большей степени зависят от субъекта, а не объекта провокации. В этом случае предельно физиологическая порнография заслуживает осуждение как убийца эротики.

 

 По мнению У. Мастерса и В. Джонсон, эротика явля­ется источником знаний и сравнительной информации о половом поведении. Она часто вызывает сексуальное возбуждение, которое можно продлить или прекратить в зависимости от настроения. Посредством сексуальных фанта­зий эротика стимулирует воображение и таким обра­зом позволяет вторгаться в запретные или связанные со страхом области, не выходя из-под контроля сознания. Эротика дает возможность «проиграть» в воображении действия, которые вызывают наше любопытство и кото­рые мы хотели бы попробовать совершить сами. Вместе с тем, культурный код эротики лишь отчасти универсален и несет в себе немало этнических, религиозных и иных нюансов. Некоторые свои произведения известные художники «одевали», выставляя для всеоб­щего обозрения, чтобы исключить негативную оценку современников. Роденовским «Поцелуем», выставлен­ным в Лувре, японцы в 1924 году у себя на родине на­слаждались в отдельном зале поодиночке, пряча свои чувства при просмотре от других посетителей.

 

Задача эротики, — считал Э. Фукс, — умножить и удлинить пути, ведущие к цели: из чисто животного акта сделать деликатнейшее и воз­вышенное произведение искусства, красота и наслажде­ние которого день ото дня становятся всё обильнее и увлекательнее. А порнография вызывает похоть, гру­бо натуралистичным изображением половой жизни про­буждает низменные чувства и мысли.

 

С целью выявления грани между эротикой и порнографией Джордж Уэр провел следующий опыт. Он взял 10 фотографий, относящихся к эротическому искусству, и смешал их с десятью порнографическими иллюстра­циями из «мужских» журналов. Характерно, что даже специалисты в области эротического искусства прова­лили этот тест. Ибо нет принципиальных отличий ни в предмете изображения, ни в стилистике, ни в определении той самой мифической грани, разделяющей эротику и порно­графию.

 

2. Основные тенденции современного порножанра.

Если исходить из тезиса, что порнография условно относится к суррогатному виду искусства, то на нее в полной мере распространяются основные эстетические концепции искусства, обычно сводимые  к шести позициям сущности искусства:

— концепция прекрасного

— теория чувств (теория заражения по Л. Н. Толстому)

— теория выражения «я» художника

— гедонистическая теория

— теория отражения — (отражение действительности в образах)

— концепция постижения сущности.

 

Каждая из концепций подчеркивает лишь один из аспектов искусства, но в реальности, эти концепции лишь дополняют друг друга в понимании искусства. Предметом искусства, согласно разных концепций, могут быть: прекрасное, вся действительность, человек и человеческие отношения, и наконец, сущность бытия и составляющих его предметов и явлений. Среди множества функций искусства наиболее часто выделяют

 

1. Культовую;

2. Витальную (связанную с народно-праздничной культурой);

3. Эстетическую;

4. Познавательную;

5. Воспитательную;

6. Коммуникативную;

7. Креативную;

8. Гедонистическую;

9.  Экзистенциальную (как способ разрешения экзистенциальных противоречий);

10. Онтологическую (как язык бытия);

11. Компенсаторную (как замена жизни и утешение);

12. Суггестивную (внушающую);

14. Пророческую (профетическую);

 

Маргинальность порнографии в современной культуре вовсе не исключает ее известной роли в истории культуры, что многократно отразилось и в наскальных рисунках древних, и многочисленных оргиастических ритуалах некоторых островных народов. Позднее эти тенденции нашли частичное воплощение в европейской литературе и живописи, а сегодня – в современной секс-индустрии. Во всяком случае, размах ежегодного берлинского эротического шоу «Венус», а тем более Всемирного шоу «Взрослое видео» в Лас-Вегасе мало чем уступает церемонии вручения «Оскара» или Берлинского фестиваля. Кроме того, последние годы в числе номинантов этих традиционных фестивалей неизменно оказываются художественные ленты с претензией на анализ внутреннего мира героев с необычными сексуальными наклонностями. Огромные и изменения происходят и в техническом обеспечении секс-бизнеса. Анимация, 3D-технологии, новые интерактивные игры, нанотехнологические материалы и роботизированные аксессуары в этой отрасли появляются быстрее, чем в других. В этом состоит один из основных феноменов современной порнографии – архаичность истоков и технологичность развития. Последнее, возможно, частично убивает спонтанность и фантазийность порножанра, но при этом компенсирует эти издержки широким набором технических и репертуарных возможностей. Другой особенностью современного порножанра является то, что став массовым, он постепенно уходит от индивидуальных и прежде всего патологических сюжетов. Легкость и доступность секса представляется сегодня естественной нормой отношений, тогда как в реальности поиск близкого по духу и одновременно привлекательного партнера становится все большей проблемой. Возможно,  эта иллюзия в какой-то степени носит компенсаторный характер и способствует снижению кастингового стресса у современных мужчин. Во всех случаях, очевидно, что выскользнув их рамок психоаналитического, мифологического и отчасти физиологического измерения, современная порноиндустрия  прочно обосновалась именно в экономическом измерении.

 

Сегодня мировой оборот порнопродукции оценивается примерно в 10 млрд. долларов в год, причем большая ее часть производится и потребляется в США. Количество порносайтов достигает числа в 4,2 миллиона. Это примерно 370 миллионов страниц порнографии. Каждый день поисковые машины получают около 68 миллионов запросов порнографии, а по Сети расходится около 2,5 миллиардов спам-сообщений с предложениями секса или порно-материалов. Современная порнография стала обычным товаром, потребляемым не столько тайно, сколько вполне открыто даже в рабочее время.   Между тем, лишь каждая десятая компания готова уволить сотрудника за просмотр порно. По данным исследовательского центра большинство представителей компаний, ответственных за работу с персоналом, (58%) ограничатся выговором, если узнают, что сотрудник посещает порно сайты на работе.  11% кадровиков вовсе игнорируют такое поведение сотрудника.  Однако 13%  менеджеров считают, что наказание за такой проступок должно  быть жестким, и  готовы уволить провинившихся сотрудников.  Кроме того, 18% кадровиков, закрывают доступ на «сайты для взрослых».  Руководители компаний еще менее строго подходят нарушению дисциплины. Всего 7% начальников готовы уволить подчиненного за посещение порно сайта. При этом женщины чаще готовы пойти на столь решительные меры за подобный проступок. Большинство руководителей (60%) просто сделают выговор провинившемуся сотруднику, а полностью проигнорируют такие развлечения сотрудников 12% руководителей.

 

Еще одной знаковой приметой современной порноиндустрии является появление так называемого  «Феминистского» порно. Совсем недавно в прокат вышел сборник шведской феминистской порнографии под названием «Грязные дневники». Фильм состоит из 12 новелл, снятых разными режиссёрами. Каждый кинорассказ посвящён отдельному виду сексуальных отношений. В фильме присутствует как мягкое, так и хардкор-порно. «Грязные дневники» стремятся максимально разнообразить контент, раскрывая сразу несколько щекотливы тем: гомосексуализм, эксгибиционизм, садомазохизм, анальный секс и межрасовые отношения. Киноязык щедро сдобрен революционной романтикой и богатыми художественными образами. К DVD-изданию «Грязных дневников» приложен 60-страничный буклет, где изложена история создания, философия и манифест вдохновителей киноленты. Среди выдвигаемых требований — право на аборт, гомосексуальные отношения и женскую сексуальность. Кроме того, в документе подчёркивается необходимость борьбы с настоящим противником — сексизмом и коммерцией, которые его порождают. Элемент левачества дополняется призывом к созданию альтернативы мейнстримовой порноиндустрии.

 

Возникновение феминистского порно — яркое событие, но при этом настолько же спорное. В истории движения борцов за равноправие женщин известны две точки зрения на порнографию, естественно, прямо противоположные друг другу. С одной стороны, прогрессивные левые феминистки рассматривают порнографию в качестве средства для самореализации, сексуального реванша за столетия патриархата. По их мнению, государство не должно запрещать порно, так как любая цензура по своей природе реакционна. Это крыло считает, что порнография нейтральна, так как по сути является просто изображением сексуальных отношений, а негативными, унижающими коннотациями её наполняет наше восприятие, те смыслы, которые заложены опытом предыдущих отношений, господствующим сексистским дискурсом.

 

В социальной философии, социологии, социальной психологии и сексологии второй половины ХХ века развитие порноиндустрии традиционно связывается с сексуальным раскрепощением значительной массы населения Западной Европы и Северной Америки по мере осуществления сексуальной революции. В ходе последней — свойственная этим регионам традиция эпатирующей культуры непристойности оказалась замещена порнографией, открывающей тело и его наслаждения с целью продуцирования оппозиции подавленному желанию, которое оказалось избыточно порабощено нравственным законом. В отличие от "совращения", под которым Бодрийяр предлагал понимать "манящую, искушающую, соблазнительную прелесть вещей", порнография  подчеркнуто технологична в отличие от соблазна, искушения, изымающих "нечто" из строя зримого и очевидного, порнография трансформирует любой объект, шифр либо образ с целью достижения последними степени прозрачности анатомической реконструкции. Порнография элиминирует "соблазн" из системы культурных ценностей: бесконечная и "сверхнаглядная" аккумуляция знаков секса в порнопроизведениях  одновременно знаменует конец  самого секса. Добиваясь все более концентрированного восприятия секса, порнография делает его изображение более реальным, чем собственное его существование. В контексте понимания философии постмодернизма Бодрийяра произведения  порножанра выступают  как своеобразный симулякр, "эффект истины", скрывающий факт, что истины (то есть секса) уже нет. Разумеется, бодрийаровский стиль не претендует на серьезную философскую концепцию, но зато он был органично впитан постмодернизмом.

 

Термином «симулякр» Бодрийяр начинает оперировать в 1980 г.  Он подразделяет вещи на функциональные (потребительские блага), нефункциональные (антиквариат, художественные коллекции) и метафункциональные (игрушки, гаджеты, роботы), подчеркивая, что новое поколение выбирает последние. Симулякр — своего рода свидетельство дефицита натуры и культуры.  Принцип реальности вещи заменяет фетиш, сон, проект (хэппенинг, саморазрушающееся и концептуальное искусство). Симулякр выступает символом утраченной мощи мира вещей, где доминирует видимость и реклама как симуляция соблазна, любовной игры эротизирует быт. Человек вкладывает в вещь то, чего ему не хватает: множащиеся вещи — знаки фрустрации — свидетельствуют о росте человеческой недостаточности. И так как пределов насыщения нет, культура постепенно подменяется идеей культуры, знаковой псевдореальностью.

 

Среди иных свойств современного порножанра обсуждается его трансгрессивность (лат. trans — сквозь; через и gressus — приближаться, переходить) — понятие, обозначающее  процесс пересечения границ и выхода за пределы, по ту сторону явлений, состояний или объектов. Фуко использует понятие трансгрессии применительно к определенному историческому периоду развития европейской культуры после события "смерти Бога" и последовавшей за этим "денатурализации" сексуальности, симптомами которой выступило творчество Сада, Ницше, Фрейда, Батая. Согласно Фуко, трансгрессия — акт эксцесса, излишества, злоупотребления, преодолевающий предел возможного, преступающий через него и открывающий тем самым сексуальность и "смерть Бога" в едином опыте. В сексуальной практике она отождествляется со "сладострастием" — пространством обмена действия на удовольствие; планируемая экономия подчиняет себе любые "излишества", делает их рентабельными. В этом отношении чрезвычайно характерны ветхозаветный миф о грехопадении Адама и Евы, первых трансгрессивных личностей, и  история библейского Хама, переступившего библейскую заповедь: «Чти отца своего». Феномен трансгрессивности обнажает чрезвычайную противоречивость человека, придерживающегося традиций и нарушающего их, соблюдающего социальные нормы и постоянно переступающего через них, жаждущего гармонии и совершенства и с горечью обнаруживающего собственную дисгармоничность и несовершенство.

 

Одной из главных особенностей современной порнографии является то, что ей удалось прочно обосноваться в «виртуальной реальности». Термин «виртуальность» возник в классической механике XVII в. как обозначение некоторого математического эксперимента, стесненного наложенными ограничениями и внешними связями. Понятие «виртуальный мир» воплощает в себе двойной смысл:  мнимость и видимость, возможность и истинность. Суть виртуальности заключается в интерактивности, позволяющей заменить мысленную интерпретацию реальным воздействием, материально трансформирующим художественный объект. Превращение зрителя, читателя из наблюдателя в соавтора, влияющего на становление произведения и испытывающего при этом эффект обратной связи, формирует новый тип эстетического сознания. Модификация эстетического созерцания, эмоций, чувств, восприятия связана с шоком проницаемости эстетического объекта, утратившего границы, целостность, стабильность и открывшегося внешнему воздействию. Роли художника и публики смешиваются, сетевые способы передачи информации смещают традиционные пространственно-временные ориентиры. Эстетика виртуальности оперирует артефактами, компьютерными двойниками действительности, фантомными симулякрами, не отражающими реальность, а заменяющими ее гиперреальным дублем. Благодаря пространственным иллюзиям трехмерности и тактильным эффектам компьютерные технологии позволяют погрузиться в него, превратиться из созерцателя в протагониста. Виртуальные авторские перевоплощения, половозрастные изменения, контакты между виртуальным и реальным мирами (голографические, компьютерные проекции частей тела как их искусственное «приращение» и сексуальные эффекты.) усиливают личностную, волевую доминанту художественных экспериментов. Новая эстетическая картина виртуального мира отличается отсутствием хаоса, идеально упорядоченной,  благодаря «новой телесности»: скафандр, очки, перчатки, датчики, вибромассажеры при отсутствии собственно телесных контактов. В виртуальном мире возможности начать все сначала не ограничены: шанс «жизни наоборот» связан с отсутствием точек невозврата. Толерантное отношение к убийству как неокончательному факту, не наносящему необратимого ущерба существованию другого, лишенного физической конечности — одно из психологических следствий такого подхода. В области массовой культуры и в прикладной сфере виртуальная реальность породила настоящую индустрию интерактивных развлечений, обыгрывающая принцип обратной связи и эффект присутствия, включая виртуальные сексодромы, электронные тренажеры, виртуальные конференции, ситуационные комнаты и другие явления. Однако, сама виртуальность далеко не всегда несет в себе креативный потенциал потребителя, так как именно восприятие, а не процесс и результат сотворчества, оказываются в центре его интересов.

 

Компьютерная эстетика во многом возрождает эстетику волшебных сказок и театральных чудес. Входя  в виртуальную реальность, современный человек начинает поиск ее границ и  пространственно-временных ориентаций. Этот феномен близок к явлению  бриколажа, применяемом в игре в мяч, бильярде, охоте и верховой езде, чтобы вызвать представление о неожиданном движении: отскакивающего мяча, лошади, сходящей с прямой линии, чтобы обойти препятствие. Согласно К. Леви-Стросу: "В наши дни бриколер — это тот, кто творит сам, самостоятельно, используя подручные средства в отличие от средств, используемых специалистом».  Бриколаж в  интеллектуальном плане может достигать блестящих и непредвиденных результатов.  Мифопоэтический характер бриколажа неоднократно отмечался в так называемом "грубом", или "наивном", искусстве. Виртуальный бриколер способен выполнить огромное число разнообразных задач с помощью "подручных средств", то есть с использованием остатков предшествующих конструкций и деконструкций. Поэтому совокупность бриколерских средств определяется не проектом, а принципом "это может всегда сгодиться". Этого достаточно, чтобы бриколеру не требовалось оборудования и знаний по всем специальностям, но этого недостаточно, чтобы каждый элемент был подчинен точному и обусловленному использованию. Каждый элемент бриколажа воспроизводит одновременно целостную совокупность отношений, но бриколеры — операторы,  пригодные для каких- либо операций одного типа. Возможно, что в самом феномене порнографии именно бриколажу принадлежит более значительная роль, чем усматривалось до сих пор.

 

Таким образом, анализ основных тенденций современного порножанра позволяет утверждать, что его живучесть и направления развития вписаны в современный культурный тренд и выполняют определенные функции. Оторвавшись от психопатологии реальности в работах Крафта-Эбинга и ортодоксально-психоаналитического измерения З.Фрейда, порнография оседлала эстетику постмодернизма и в чем-то даже продвинула ее. Порнография ассимилировала многие возможности современного искусства и технологий, используя их в рутинных целях коммерческого измерения. Коммерческой порнографии удалось то, что с трудом удавалось большим художникам и мастерам кинематографа – создать уникальный симулякр сексуальности и сохранить в нем элементы трансгрессивности и креативности интерактива. Эти возможности современного порножанра могут быть востребованы в самой различной социальной среде, но, по крайней мере, одна из них получила должное внимание в современном обществе.

 

В современной пост-социологии, пользуется большой популярностью термин «кидалт». Кидалт – это специфическое соединение антропологических статусов «kid» (ребенок) и «adult» (взрослый), которое и породило своеобразного мутанта пост-либерализма: «детовзрослого». Естественно, в этом пробирочном создании очень мало собственно и от ребенка, и от полноценного взрослого. Детский инфантилизм выливается в безответственное отношение к жизни, агрессивное нежелание взрослеть, хамское презрение к взрослым мнениям, неспособность к организации жизни, повышенную возбудимость и увлекаемость. От взрослого в этом половозрелом монстре уживаются беспринципность, ироничный цинизм, извращенное чувство юмора, любовь к эстетике абсурда, высокомерие. Типажи такого рода составляют сегодня основную массу посетителей эротических выставок, шоу и массовых акций сексуального характера. Для них легкий эротический контекст реальности, дурашливая мода, элементы маскарада являются уникальной антистрессовой прививкой, нивелирующей кризисы и тяготы взрослого мира.

 

1. Беккер Г., Босков А. Современная социологическая теория М., 1961. С. 191.

2. Kон И. С. Введение в сексологию. М., 1988. С. 141-142.

3. Новополин Г. С. Порнографическим элемент в русской литературе. СПб., 1908.

4. Розанов В. В. Люди лунного света. СПб., 1911. С. 34. .

5.. Шпрангер Э. Эротика и сексуальность в юношеском возрасте. Педология юности. М., 1931.

6. Antoniony M. Eroticism – the diesease of our age // Film & Filming. 1961.

7. Baynes K. Art in society. L., 1975. P 115.

8. Cobanne P. Plychologic de l'art erotique P. 9. 16. Eros in antiquity. N.Y. 1978. P 9.

9. Eros in antiquity. N.Y. 1978. P 10. Grant M. Erotic art in Pompeii. N.Y. 1982. P 66-70.

10. Melville R. Erotic art of the West. N.Y., 1973.

11. Sex and Erotica // Encyclopedia of World art.. L., 1966. V. XII. P. 888.

12. Sorokin P. Sane sex order. Bombay,1961; Marcuse G. Eros and civilization. L., 1956.

13. Tannahill R. Sex in History. N. Y., 1980. P. 4.

14. Walters M. The nude male. A new perspective. L., 1978.

15. Webb P. The Erotic Arts. L., 1976. P. 136.